Радость преодоления

Февраль 27, 2013 at 8:15 дп Оставьте комментарий

Николай Михайлович Борытко — доктор педагогических наук, профессор кафедры педагогики, действительный член Международной академии наук педагогического образования, Международной славянской академии образования им. Я.А. Каменского, Академии информатизации образования. Научный коллектив, возглавляемый Н.М. Борытко, работает над проблемой реализации гуманитарно-целостного подхода в общем и профессиональном образовании. Его хорошо знают не только в нашем университете, будущие учителя многих педагогических вузов занимаются по учебникам и пособиям Николая Михайловича, учатся воспитывать, сеять разумное, доброе, вечное. Мы решили расспросить профессора о том возможно ли воспитание без идеологии и в чем профессиональные секреты успешного педагога?

— Сегодня российское образование и наука переживают нелегкие времена реформ, сопровождающиеся кризисными явлениями. Насколько, на ваш взгляд, системны происходящие изменения и предпринимаемые государством шаги?
— Образование и наука – это социальная функция общества. И совершенно естественно, что кризисные явления, которые происходят в нашем обществе, не могут не отразиться на этих сферах. Это происходит потому, что в государстве нет концепции в широком понимании смысла, нет государственной идеологии, принятой обществом. В советское время была система, основанная на определенных идеях. Сейчас эти идеи разрушены, других у нас, к сожалению, пока нет. Каждый предлагает что-то свое, нет даже крупных слоев общества, которые бы приняли идею – в этой «мутной воде» каждый пытается «поймать свою рыбку», решить свои сиюминутные интересы. Совсем недавно отгремела перестройка, когда и науку и образование просто бросили, дали возможность выживать, научные степени никому не нужны были, и наукой занимались только по желанию. Я не знаю ни одного случая заказных диссертаций в то время — никому это не было нужно. Но теперь, на фоне отсутствия идеологии, начало укрепляться государство, выстраивается вертикаль власти, возникают алгоритмы продвижения в эту власть, и в этих алгоритмах научная степень становится престижной. Возник спрос — появилось и предложение.

— Вам встречались соискатели, явно не заинтересованные в науке?
— Были, конечно. Когда приходит якобы соискатель, ему приходится прямо говорить: «Я за вас писать не буду, и никого искать вам не буду. Вам надо работать самому. А это очень тяжелая работа. Зачем вам степень?» Интересно, что никто не обижается, когда ты говоришь напрямую про «левые» диссертации. Ведь лженаука в обществе уже не нарыв, а целая язва, для многих это считается нормально.

— Почему так явно, особенно в последние годы, пренебрежительное отношение к гуманитарным наукам?
— Это все идет издалека. Раньше, как известно, идеология была построена на марксизме-ленинизме, который основан на достижениях естественных наук. Считалось, что гуманитарные науки – это «два притопа, три прихлопа». Поскольку я сам по базовому образованию учитель физики и математики, то и у меня тоже было ощущение, что все гуманитарное – несерьезное. Но потом, когда я занялся педагогикой, я понял, что здесь, в социально-гуманитарной сфере, закономерности действуют столь объективно, как и в природе и эти закономерности надо выявлять, а не придумывать. Это знают те, кто реально занимается социально-гуманитарными исследованиями, а таких немного, потому что в обществе гуманитарные науки, к сожалению, не развиты, из-за этого-то наше общество и «пробуксовывает» так часто. Естественные науки существуют для другого, они не о том, как общество развивается и не о том, как человек воспринимает эти изменения или отсутствие этих изменений.
— Чем, на ваш взгляд, обусловлено введение в образовательную программу «Религиоведения», как это прописано в новых образовательных стандартах?
— Я не религиозный человек, но полагаю, что религия играет важную роль в обществе. Государство то борется, то поддерживает религию, а религия остается. За 70 лет богоборчества религия осталась, и церковь как социальный институт сохранилась, значит, что-то в этом есть. А вот что — надо понять. Все должно происходить осознанно, если мы что-то делаем, должны понимать, зачем мы это делаем, какой результат хотим получить. Если вы посмотрите приоритетные направления исследований, то заметите, что там есть нанотехнологии, информационные технологии, еще какие-то технологии — нет только социальных, гуманитарных. Это осознанное решение власти свернуть социально-гуманитарные исследования, что и выразилось затем в попытке закрыть гуманитарные и педагогические вузы.

— Чем обусловлена такая попытка? Почему при этом власть не слышит авторитетных ученых?
— Это осознанность «на полшага вперед», когда в приоритетах — экономия бюджета, а образование воспринимается как одна из самых больших статей расходов, как «камень на шее бюджета». Знаете, у нашей интеллигенции есть наивная надежда: раз я что-то сказал, то и депутаты, и кабинет министров возьмут это под козырек. А демократия подразумевает не только твое право высказаться — надо, чтобы тебя услышали, согласились с тобой. Ведь право высказаться есть и у других. До недавних пор я считал себя аполитичным человеком, совершенно сознательно избегал даже мыслей по поводу политики, но постепенно пришел к тому, что надо быть гражданином, недостаточно быть только профессионалом. Надо иметь гражданскую позицию, доказывать, а не плакаться, что тебя не услышали. Есть много случаев, когда к общественному мнению прислушивались власти. Например, возьмем школьную двенадцатилетку. Министерство долго думало, взвешивало плюсы и минусы, но народ поднялся против этой реформы. Я не могу назвать нынешнее государство авторитарным, ведь у нас есть не только право, а и возможность говорить то, что хотим, и нас слышат, когда это мнение поддерживают массы. Вопрос лишь в том, будут ли к тебе прислушиваться, а это уже зависит от того, насколько ты убедителен.

— Вам не кажется, что активно обсуждают образование, а про воспитание говорят все реже?
— Наоборот, все чаще и все более предметно. И это закономерно: как только государство начинает укрепляться, оно первым делом обращает внимание именно на сферу воспитания. Президент уже много раз говорил про «духовные скрепы» и патриотическое воспитание, в министерстве приняли концепцию духовно-нравственного воспитания. Я постоянно работаю в системе повышения квалификации и знаю, что на заре перестройки среди учителей была наивная надежда, что мы будем только учить, и не будем воспитывать, но это в прошлом. Когда я захожу в аудиторию, где сидят учителя, руководители школ, то вижу полную заинтересованность именно в воспитании. Знают на себе, что без воспитания в школе не то, что обучить нельзя, нельзя даже выжить. Мне нравится высказывание В.В. Серикова, что невоспитывающее обучение становится и необучающим тоже. С этим согласны практически работающие педагоги.

-Ученики тех лет, когда вы работали в школе, и нынешнего времени… Разница есть?
— Естественно разница есть, но больше внешняя. Если говорить по сути, о внутреннем их состоянии, все то же самое, может быть, даже лучше. Да, в советские времена про наркотики меньше знали, а значит меньше пользовались… Да, гаджетов не было… Но это все только внешние проявления. Ученики также любят, переживают, кто-то к чему-то стремится, а кто-то — нет. Нам, педагогам, надо меньше полагаться на внешние черты, ведь если чуть приглядеться, то человек, по большому счету, мало меняется. Следует почитать классику, и мы поймем, что чувства — те же, переживания — те же. Когда я захожу в школу, у меня такое ощущение, что я захожу в нее в 1975 году. И мне от этого тепло. Лишь стенды другие и какие-то табло вывешены, дети с мобильниками ходят, наушники в ушах, но по сути это ничего не меняет. Часто бываю в лагерях актива, с вожатыми работаю… То же, что в моей пионерско-комсомольской юности было.

— А как вы относитесь к возобновлению обязательной педагогической практики в лагерях для студентов педагогических специальностей?
— По поводу педагогического образования, я за «клиническую модель», по аналогии с подготовкой врачей, у которых уже со второго курса есть дни, которые они проводят в клинических больницах, видят пациентов. У нас ведь часто получается, закончил человек школу, ушел в педагогический вуз на пять лет, и в школе он не появляется, потому что практику ему подписали где-то, детей он видит только по телевизору, в сериалах и ток-шоу… И в результате он забывает, что было в его школьном детстве. Теперь его внимание акцентировано на «страшилках», он представляет детей монстрами. Чтобы все это предупредить, нужно возобновить систему педагогических практик. Наши студенты должны как можно больше общаться с детьми. Правда, вуз несвободен в принятии подобных решений, он как Прометей «прикован» к стандартам, финансовым нормативам. Недавно был общественный совет при министерстве, где говорили о совершенствовании педагогического образования, и одна из моделей, которую рассматривают – модель максимальной приближенности студентов педвузов к школе. Что возможно в рамках конкретно нашего вуза, то делается, даже более того, что от нас требуют федеральные стандарты и власти. Это традиция, у нас есть люди, которые этим занимаются, в том числе, и наши молодые преподаватели.

— Какого учителя вы бы назвали успешным?
Когда я работал директором гимназии, еще тогда выделил основной критерий – «отдал бы я своего родного ребенка этому учителю?» Можно назвать это одним словом — интеллигентный. Пусть учитель даже не так хорошо знает свой предмет, но для меня действительно важно, чтобы он мог в ученике видеть даже не ребенка, а человека, чтобы этот человек был ему интересен. Я как-то присутствовал на уроке, где немолодая уже учительница говорила о том, что необходимо, чтобы стать личностью: нужно совершать героические поступки; и вдруг одна девочка встала и сказала: «А если женщина-домохозяйка вырастила нескольких детей, которые любят ее и которые стали хорошими людьми? Ее кроме родных никто не знает, но я думаю, что она состоялась как человек». И учительница, которая привыкла работать по советским методичкам, согласилась с ней, поддержала ее — этой учительнице было интересно, что думают ее ученики, как рассуждают, как доказывают. Как такую учительницу можно назвать неуспешной? Явно, дети, которых она учит, будут благодарны ей за то, что она помогла им стать самими собой, будут про нее вспоминать, она оставила в их жизни свой след.
Не менее заметный след оставил в жизни студентов и сам Николай Михайлович, за что отдельное спасибо нашему собеседнику.
Вопросы задавали Елена МАЛАЯ, Екатерина ДЕМЬЯНОВА
борытко

Advertisements

Entry filed under: Uncategorized.

Ассоциация потанинских стипендиатов Хочешь быть ученым – будь им…

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

Trackback this post  |  Subscribe to the comments via RSS Feed


Добро пожаловать!

Приветствуем вас на сайте газеты "Учитель"!

Опрос


%d такие блоггеры, как: